Бердяев. Смысл творчества. Требования к субъекту философского знания

  • ID: 45955 
  • 24 страницы

Содержание:


Введение

— один из наиболее ярких и влиятельных религиозных философов русского Серебряного века, высланный из России в 1922 г.

– рассмотреть основные идеи, отраженные в работе Н.А.Бердяева «Смысл творчества».

1. Цивилизация в глазах Н.А. Бердяева

Н.Бердяев утверждал, что человек находится в рабстве не только у природы и общества, но и у цивилизации. Ученый употребляет слово в распространенном смысле, который связывает её с процессом социализации человека.

2. Творчество в глазах Н.А. Бердяева

Бердяев развивает экзистенциальную тему свободы и ответственности человека за состояние мира. «Феномен обреченности культуры и цивилизации он называет “первофеноменом истории”, на который, как он считает, Шпенглер не дал окончательного ответа и на который пробовала ответить русская религиозная философия, искавшая метафизических оснований и исходившая из конкретного единства человека и мира как факта откровения события человека и мира и задавшая тему свободы и спасения человека» [3, с.121]. Бердяев рассматривает творчество как акт свободы, следующий после акта искупления, соединившего бытие и добро. Исходя из идеи завершения мирового процесса, этика искупления, по Бердяеву, должна быть преодолена этикой творчества.

3. Предметы философии и науки

Мечта новой философии - стать научной или наукообразной. Никто из официальных философов не сомневается серьезно в верности и законности этого стремления во что бы то ни стало превратить философию в научную дисциплину. На этом сходятся позитивисты и метафизики, материалисты и критицисты. Кант и Гегель, Конт и Спенсер, Коген и Риккерт, Вундт и Авенариус - все хотят, чтобы философия была наукой или наукообразной. Философия вечно завидует науке. Наука - предмет вечного вожделения философов. Философы не смеют быть самими собою, они хотят во всем походить на ученых, во всем подражать ученым. Философы верят в науку больше, чем в философию, сомневаются в себе и в своем деле и сомнения эти возводят в принцип. Философы верят в познание лишь потому, что существует факт науки: по аналогии с наукой готовы верить они и в философское познание. Это можно сказать не только про позитивистов и критицистов, это вполне применимо и к большой части метафизиков Нового времени. И метафизика хочет стать наукой, походить во всем на науку, хотя это мало ей удается. Окончательное освобождение философии от всякой зависимости современные философы понимают как окончательное превращение философии в особую науку. Современное сознание одержимо идеей «научной» философии, оно загипнотизировано навязчивой идеей «научности». Но нет в этом ничего существенно нового: это лишь модернизированное выражение старой схоластической идеи.

4. Требования к субъекту философского знания

Философы хотят сделать философию научно-общеобязательной, потому что истина должна быть общеобязательна, а научность представляется им единственной формой общеобязательности. Но субъективная по внешности и не научная философия может быть гораздо более истинной, прорвавшейся к смыслу мира философией, чем философия по внешности объективная и наукообразная. Последняя истина не имеет никакой связи с научной общеобязательностью. Истина может постигаться через разрыв с общеобязательностью, через отрешение от наукообразности. Ведь должно признать, что истина может открываться через искусство Данте и Достоевского или через гностическую мистику Якова Беме в гораздо большей степени, чем через Когена или Гуссерля. В Данте и Беме есть другая и неменьшая общеобязательность, чем в Когене. Истина открывается в премудрости. Научная общеобязательность современного сознания есть общеобязательность суженного, обедненного духа; это - разрыв духовного общения и сведение его к крайнему минимуму, столь же внешнему, как общение в праве.

5. Философия как вид «творчества»

Если наука есть экономическое приспособление к мировой данности и послушание мировой необходимости, то почему же и в каком смысле философия должна зависеть от науки и быть наукой? Прежде всего и уж во всяком случае философия есть общая ориентировка совокупности бытия, а не частная ориентировка в частных состояниях бытия. Философия ищет истину, а не истины. Философия любит мудрость.

6. Различие общественных функций философии и науки

Никто серьезно не сомневается в ценности науки. Наука - неоспоримый факт, нужный человеку. Но в ценности и нужности научности можно сомневаться. Наука и научность - совсем разные вещи. Научность есть перенесение критериев науки на другие области духовной жизни, чуждые науке. Научность покоится на вере в то, что наука есть верховный критерий всей жизни духа, что установленному ей распорядку все должно покоряться, что ее запреты и разрешения имеют решающее значение повсеместно. Научность предполагает существование единого метода.

7. Наука как познание мира из необходимости»

Научные понятия - экономически самое полезное и логически самое верное проникновение в мир необходимости, а метафизическая интуиция есть уже проникновение в мир иной, лежащий за пределами всего данного, и постижение данного мира лишь как частного и болезненного состояния иного мира, философия и потому еще не наука, а искусство, что интуиция философа предполагает гениальность, которая есть универсальное восприятие вещей. Философ может и не быть гением, но философская интуиция всегда заключает в себе гениальность, всегда есть приобщение к стихии гениальности.

Заключение

Учение Бердяева о религиозном смысле свободы и творчества стало основанием для оценки революции 1917 г. в России. Пережив русскую революцию как момент своей собственной судьбы, он уже в изгнании пишет ряд работ («Смысл истории. Опыт философии человеческой судьбы» (1923); «Новое средневековье. Размышление о судьбе России и Европы» (1924); «Истоки и смысл русского коммунизма» (1937) и др.), в которых интерпретирует ее как неизбежную стадию в исторической судьбе России. Мыслитель был уверен, что прохождение России через опыт большевизма связано с внутренней судьбой русского народа. Коммунизма он не принял, но не по политическим, а по духовным соображениям: он обвинял коммунизм во враждебности к духу, свободе, творчеству, личности. Одновременно, русская революция утвердила его в мысли, что свобода не демократична, а аристократична: восставшим массам свобода не интересна, а потому и не нужна.

Список литературы

Бердяев Н.А.. О рабстве и свободе человека. Опыт персоналистической метафизики. – М., 1995.

Бердяев Н.А. Смысл творчества. – М., 1989.

Ермичев А.А. Три свободы Бердяева. – М.: Знание, 1990.

История философии: учебник для высших учебных заведений / под ред. В.П. Кохановского, В.П.Яковлева. 4-е изд. — Ростов н/Д: Феникс, 2006. — 736 с

Лосский Н.О. История русской философии. – М.: Высш.школа. 1991.